А Б В Г Д Е З И К Л М Н П Р С Т У Ф Х Ч Ш  
Салин ЮрийСемченко НиколайСукачёв Вячеслав (В. В. Шпрингер)Сысоев ВсеволодСамар АкимСамар ЕрмишСеменов АрсенийСмоляков СтепанСоломатов ВикторСуходольский Виктор

Соломатов Виктор

Соломатов В.

СОЛОМАТОВ Виктор Иванович

Родился 31 января 1937 г. в Хабаровске. Учился на филологическом факультете Хабаровского педагогического института. Служил в армии. Работал корреспондентом в городских и районных газетах Нижнего Амура, Камчатки, Приморья, Биробиджана.

Стихи писал с юных лет. Публиковал их в периодических изданиях. Был участником Читинского семинара молодых писателей Восточной Сибири. В 1966 г. в кассете «Радуга» в Хабаровске вышла первая книжка стихов — «Росинка». Потом были — «Кочевые», «Отчество», «Складень», «Избранное». Поэт переводил на русский язык стихи Эм. Казакевича, И. Бронфмана, Л. Вассерман, Г. Шведика, Б. Миллера и других еврейских поэтов. Его переводы вошли в антологию «Советская еврейская поэзия».

Член Союза писателей России. С 2001 г. живет в Израиле.

ОТЧЕСТВО

Отчизна,
Отечество,
отчество —
Любовь моя неистребимая.
Кукушечьи в рощах пророчества,
Над степью круги ястребиные…
Живёт во мне запах пшеницы,
Кедровника крепкий настой,
И поклики вспугнутой птицы,
И голос жалейки простой…
И сладко сжимается сердце
От светлой, щемящей любви
К земле, где прошло моё детство
И юные годы мои.
Взрослели мы трудно и рано,
И думаю, что неспроста
Нет в нашей породе Иванов
Из тех, что не помнят родства.
А я вспоминать не устану —
И память года не сотрут —
Отца, что назвали Иваном,
И мать, что Надеждой зовут.

СУВОРОВ

Суворов играет в бабки
С кончанскими ребятишками.
Литая, тяжелая битка
Не дрогнет в его руке.

В Европе грохочут войны,
А тут, в Кончанском, в затишье,
Лишь гулко колотят бабы
Вальками белье на реке.

Забытый царем и светом,
Разносит он кон за коном,
И спорит в игре, и нашагивает,
И сжульничать норовит…

А жизнь между тем протекает
По вечным своим законам —
Суворов играет в бабки,
Россия тревожно спит!

В ГОРОДСКОМ САДУ ИГРАЕТ…

Парк сотрясают ушедшие в прошлое марши.
Вальсы старинные плавно над парком кружат.
Были мы молоды. Стали взрослее и старше.
Только от музыки этой сердца, как и прежде, дрожат.
Прошлое в души к нам входит под звуки оркестра.
Как он старается, добрый оркестр духовой!
Ты не жена мне еще и пока не невеста —
Просто мы молоды очень, родная, с тобой.
Вальс наплывает — стремительный, томный и нежный.
В трубах клокочет и плещет Дунай голубой,
Сопки Маньчжурии тонут в просторах безбрежных,
Волны амурские бьются о берег крутой.
Чисто кларнеты выводят и соло, и втору.
Солнечный зайчик дрожит над блескучей трубой.
И возвращает нас в юности светлую пору
Старый знакомец наш, добрый оркестр духовой.

БАЛЛАДА О ДОБРОТЕ
В. Малюковичу

Начинаю балладу хвалебною песнею ветру,
Этот ветер сжигает нам кожу, огнём зажигая сердца.
И над тундрой снега многотонными смерчами вертит,
Как Кеде, что на смертных в какой-то момент рассерчал.

Ветер вымоет душу до блеска весенних торосов,
Ветер выветрит грусть, будто выметет в доме полы.
Он умеет ласкать задубевшие щеки матросов
И срывать с наших губ, пусть скупые, слова похвалы.

На чаёвке любой я сегодня желанный-желанный.
И меня принимают, и делят со мною костёр.
Тут живёт простота. Вымерзают тут ложь и жеманность,
Это Север свирепый свою доброту распростёр.

Вот который уж год я живу лишь такой добротою,
Не способной унизить, способной понять и помочь.
Я иду по земле, под луною, дождём налитою,
И готовой пролить этот дождь на полярную ночь!

ОСЕННЯЯ ОХОТА

Вот к югу потянулись косяки,
Запахло на болотах спелой клюквой.
И, видимо, про нас таких-сяких
Судачат кряквы, разевая клювы.
Осенняя охота. Перелёт.
Великое кочевье всех пернатых.
И в эту пору лихорадка бьёт
Охотников — юнцов и бородатых.

И я люблю
С ружьишком за плечом
Пройтись по жухлым, переспелым травам.
Послушать, как легко и горячо
Под сердцем плещет сладкая отрава.
Хвала тебе, охотничий азарт,
И в непогодь гонящий нас из дома

Вперёд, вперёд!
И нет пути назад.
Мне это чувство древнее знакомо.
А байки у нежаркого костра?
Извечные охотничьи рассказы…
В минуты эти память так остра,
Что этого и не опишешь сразу.
И зоревая розовая мгла,
И медные распластанные листья,
И свист чирка,
Прищур холодных глаз.
И — выстрел.

ТАГАМ

 — Тагам! — проору я 
Своей мохнолапой упряжке.
Позёмка рванётся,
Ударит хлыстом по ногам.
Отчаевали. Прикончили фляжки.
Тагам, мохнорылые!
Только тагам!
К солёной воде,
Через белые заструги тундры,
К зелёным торосам,
к ветвистым оленьим рогам…
— Тагам, дорогие!

Вам, знаю, приходится трудно.
Не легче и мне.
Ну, тагам, бедолаги! Тагам!…

Хочу, чтоб всегда
неостывшее слово звучало,
Врезаясь, как выстрел,
В собачий неистовый гам.
Всему есть конец.
У поэзии только начало,
Рождённое властным,
гортанным призывом:
— Тагам!