А Б В Г Д Е З И К Л М Н П Р С Т У Ф Х Ч Ш  
Тельканов СергейТитов ЕлпидифорТряпша Валерий

Т

Тельканов С.

ТЕЛЬКАНОВ Сергей Алексеевич

Родился 16 августа 1911 г. в поселке Майкорского завода Соликамского уезда Пермской губернии. Первые стихи появились на страницах пермской пионерской газеты «Будь готов!» в 1925-1926 гг. В годы Великой Отечественной войны был рядовым солдатом, потом политработником дивизии. После войны до увольнения в запас работал военным журналистом. В эти годы вышли книги стихов «Пути-дороги», «Знамя полка», «Слово к друзьям», «Великий или Тихий», «Костры походные», «Память сердца». Известен и как прозаик-очеркист, им написаны документальные повести «Особая роль», «Крутые ступени», очерки о героях войны.

Награжден двумя орденами Отечественной войны, двумя орденами Красной Звезды, орденом «Знак Почета».

Член Союза писателей СССР. Умер в мае 1974 г. в Хабаровске.

* * *

Заслуг особых не припишешь мне.
Оставить людям что смогу едва ли.
Вот разве строки, строки о войне,
О той войне, когда мы мир спасали.

Мне кажется — они не пропадут,
Как плотно бы их время ни прикрыло.
Найдут те строчки люди и прочтут,
Задумаются: вот как это было.

* * *

Отчизна!
Я всегда тебя любил.
Но в юности, назвав себя поэтом,
Подчас не в меру многословным был, -
Не осуждай, прости меня за это.

Твердил бессчётно о любви своей.
Но грянул гром, и с первым же снарядом
Всё сразу стало ясного ясней
И оказалось — громких слов не надо.

Не нужно распинаться о любви
К родным лесам, к дубкам на косогорах.
Враг за рекой. Его останови,
Спаси всё то, что любишь, от разора.

Взгляни на эти чёрные поля.
На тыщи вёрст в ночном покрове плотном
Лежит твоя родимая земля
В огне, в дыму и в горе всенародном.

И надо нервы крепко сжать в кулак,
Ползти, стрелять, окоп быстрее вырыть.
А если смерть, то так упасть, чтоб враг
Из мёртвых рук не смог ту землю вырвать.

А пушки бьют, и стынет чья-то кровь.
Вся даль в огне — она грозна, огромна.

Наверно, настоящая любовь
Всегда скромна, проста, немногословна.

* * *

У дома женщина стояла
Необычайной красоты.
В ее глазах тоска мерцала,
Немой вопрос: «Куда же ты?»

Куда же я? 
Гудят высоты,
В огне пожаров небосклон,
И на плечах у нашей роты
Висит фашистский батальон

Я промолчал.
Она вздохнула.
К колодцу тихо подошла,
Воды ведёрком зачерпнула,
Мне полный ковшик подала.

Кивнула молча на прощанье,
И я минуту проклял ту, 
Когда врагу на поруганье
Оставил эту красоту.

ДЕВЧОНКИ

Их было двое в полушубках стареньких.
В ту ночь в степи буянила пурга.
Девчонок этих где-то ждали маменьки,
А шли они в глубокий тыл врага.

Им предложили кашу, чай с галетами,
Печурки нашей слабое тепло.
Никто девчат не осаждал советами,
Сказали только:
— Будет тяжело.

А им бы надо бегать на свидания,
Сидеть в кино и под луной мечтать.

Ушли девчонки в полночь на задание.
Мне больше их не довелось встречать.

* * *

Танки рушат дубы, подминают кусты,
В белоствольные рощи врываются с хода…

Пахнут дымом цветы, пахнут кровью цветы.
Это запах цветов сорок первого года.

Снова пламя с утра захлестнуло поля.
Хлеб горит, и не видно совсем солнцевсхода.

Пахнет дымом земля, пахнет кровью земля.
Это запах земли сорок первого года.

Было десять атак на участке полка.
Уцелело лишь трое из нашего взвода.

Пахнет дымом строка, пахнет кровью строка.
Это запах стихов сорок первого года.

МАТЬ

Плачет мать.
Неуютно ей, плохо.
Плохо было и маме моей,
Что ждала до последнего вздоха
Не пришедших с войны сыновей.

Не спала, похоронкам не веря,
Всё казалось, что поздней порой,
Приласкав собачонку у двери,
Постучит и один, и второй.

Все ждала.
Ожидая, завяла.
Так, наверно, все матери ждут.
Перед смертью мне тихо сказала:
— А ребята, сыночек, придут…

И, когда я сейчас вспоминаю
Невернувшихся братьев своих,
Не моя уже мать, а другая
Сына ждет, что недавно погиб.

Те фашистами были убиты,
Ну а этого, злобы полны,
Подлой пулей сразили бандиты,
Что с заречной пришли стороны

Дом затих, не скрипят половицы,
Только матери снова не спать…
Встал давно обелиск у границы,
А она всё равно будет ждать.

* * *

Я мог бы уехать, уехать я мог бы не раз.
Сидел бы под пальмой у Чёрного моря сейчас.
А может, в столице, вдыхая табачный дымок,
Грустил о тебе, вспоминал тебя, Дальний Восток,

Любил тебя издали, клялся в сыновней любви.
Я знаю таких, ты обратно таких не зови.
Ведь легче любить вдалеке, вдалеке о тебе тосковать,
Чем эту нелегкую землю плечом до конца подпирать.