А Б В Г Д Е З И К Л М Н П Р С Т У Ф Х Ч Ш  
Гейкер ВалентинГладких ТатьянаГрачёв АлександрГребенюков АлександрГай АнатолийГран Пётр

Грачёв Александр

ГРАЧЕВ Александр Матвеевич

Грачёв А.

Родился 23 июня 1912 г. на Дону, на хуторе Меркуловском. После окончания школы крестьянской молодежи стал курсантом Новочеркасской кавалерийской школы, поступил на вечерний рабфак. В 1932 г. уехал в Хабаровский край в село Пермское. Работал школьным учителем, в газете «Амурский ударник» в Комсомольске-на-Амуре.

Позднее — корреспондент газеты «Тихоокеанская звезда», собственный корреспондент в газетах «Известия», «Литературная Россия», в агентствах ТАСС, АПН. В период войны с Японией участвовал в высадке десанта на Курильские острова. Это событие легло в основу его повести «Падение Тисима-ретто».

Первая книга «Тайна Красного озера» вышла в 1948 г. Потом были книги «Сквозь мартовские снега», «Первая просека», «Сторожка у Бурканских перекатов» и «Лесные шорохи».

В 1974 г. вышла его последняя книга «Путешествие в край юности». Награжден орденом «Знак Почета».

Член Союза писателей СССР. Умер в Хабаровске 13 апреля 1973 года.

ДЕТЕНЫШИ И ДЕТОУБИЙЦЫ
Из книги «Лесные шорохи»

Как и всегда после урожайного года в тайге, Большая семья нынешней весной увеличилась — ее поголовье почти утроилось. Одна лишь Хара принесла двенадцать полосатых поросят. Первые три дня она совсем не вылезала из своего гайна, надежно укрытого под кучей валежника и лесной ветоши: нужно было дать им окрепнуть да и самой отдохнуть после родов. Поросята в это время только сосали молоко и спали под шерстистым, теплым брюхом матери. Но с каждым днем они становились все более активными, и на четвертый день Хара вылезла с ними из своей темницы на свет. Сначала полосатое племя льнуло к ее ногам, боясь отойти в сторону хоть на шаг, но вскоре освоилось и стало шустро искать корм вокруг. Детенышей манили аромат прошлогодних листьев, молодая зелень, проснувшийся весенний лес.

Уже через неделю поросята сделались настолько любопытными, что того и гляди разбегутся и попадут в лапы хищников. Кстати, к этому времени выводок уже недосчитывался двух поросят. Одного унесла рысь Фура, а другого украла отшельница Эдуни! Эта угрюмая притвора умела великолепно затаиваться и прикидываться мертвой, и не только в минуты опасности, но и на охоте. Надоедят улитки и лягушки, слизняки и мыши, и Эдуни начинает поиски птичьих гнезд, лежек зайчихи с выводком, мелких детенышей копытных.

Через две недели Хара перекочевала с выводком на склон Горбатого хребта, в заросли дубняка. Скоро туда перебрались и другие многодетные семьи. Своим шумом и визгом поросята выдавали место выпаса стада, и из-за этого секачи, особенно такие умудренные, как Ухуру, старались держаться подальше от суматошной Большой семьи и паслись в одиночестве. Вся забота о сохранении детенышей ложилась только на матерей. Потому-то мудрейшая в стаде старая Хара и стала вожаком Большой семьи.

Но что она может сделать безоружная, ведь у нее нет таких клыков, как у Ухуру! А хищники уже тут как тут. Первыми пронюхали о появлении Большой семьи в зарослях дубняка росомахи Буга и Уга. Они устраивали засады где-нибудь поблизости и поджидали добычу.

Но росомахи держали ухо востро: неровен час, появится сам Великий пастух Большой семьи, владыка Моховой пади Амба-Дарла. Его приближение выдавали не только легкие шорохи, но и специфический запах, который росомахи улавливали при попутном ветре за добрую сотню метров. Во время таких визитов Буга и Уга потихоньку убирались подальше. В эту пору найти пропитание не составляло большого труда: детеныши вывелись не только у Большой семьи.

Если спуститься на дно какой-нибудь долинки, особенно вблизи кедрача, то попадешь в места выпаса изюбров. У них тоже сейчас детеныши. Прислушайся в тихие сумерки, когда каждый шорох слышен за сотни метров, и до тебя долетит короткий жалобный крик, похожий на телячье мычание. Это изюбренок, затаившийся где-то между старых колодин на мягкой постельке из лесной ветоши, зовет мать. Буга и Уга не торопятся туда сломя голову, они ждут, когда щелкнет где-нибудь копыто по валуну. Потом услышат, как зачмокали губы у соска: значит, мать подошла. Тогда и надо красться, наверняка выйдешь безошибочно на добычу по свежему запаху парного молока.

А хочешь поймать зайчонка, иди в светлые березняки на какой-нибудь увал — отрог Горбатого хребта. Там любимое место самок зайца-беляка, когда они начинают котиться. Их шубки, белые даже летом, почти незаметны среди березовых стволов, а серые шубки детенышей отлично сливаются с прошлогодней травой и листьями, ставшими теперь мягкой ветошью. Но это вовсе не препятствие для пронырливых детоубийц. У них дьявольски развиты слух и обоняние, они необычайно осторожны и прекрасно ориентируются в дебрях в любое время суток; вот почему так привольно живется им в весеннюю и летнюю пору, когда обитатели тайги приносят детенышей.

Так же привольно живет в эту пору и разбойная семейка прожорливой хищницы куницы Харзы. Она, как и росомаха, пожирает чужих детенышей, даже детенышей копытных животных. Но у Харзы есть преимущество перед Бугой и Угой: она отлично лазает по деревьям.

Искусство прятаться и маскироваться у зверей и птиц достигает весной и летом наивысшего совершенства. И это вполне понятно: звери заботятся о сохранении потомства. В апреле-мае им обзавелись почти все четвероногие. С каждой неделей потомство становится все более прожорливым, требует все больше еды. А между тем у соболя, колонка, куницы, енотовидной собаки, рыси да и других все заботы о пропитании потомства ложатся только на самку. От нее в эту пору требуются невероятная активность и ловкость, вот и рыскает она день и ночь по зарослям в поисках еды для себя и детенышей. Она ничем не брезгует, будь то птица, грызун или земноводное,- все, становится ее добычей. Меню соболя, например, включает тридцать пять блюд, в том числе растительных.

Но именно в мае все пернатые кладут яйца и высиживают птенцов. А это значит, что самки вынуждены неотлучно находиться в гнезде, а самцы — обеспечивать их пропитанием: насекомыми, их личинками, грызунами, мелкими птичками, рыбой, змеями, ящерицами. Такие гнезда с затаившимися большими и маленькими наседками разбросаны повсюду: на земле, на ветках в развилках сучьев, в гуще кустарников, в дуплах. Но попробуйте их найти! Для этого нужно обладать искусством ищейки. И такое искусство выработали в себе многие хищники, и в том числе Харза. Помимо всех прочих приемов, она еще в совершенстве овладела умением лазать по деревьям, отточила слух, обоняние, зрение, выработала феноменальную осторожность, ничуть не меньшую, чем у хитрой и осторожной росомахи.

Но и их пернатые жертвы не такие уж простофили! Тот, кто наблюдает жизнь птиц, хорошо знает любопытную их особенность — огромную разницу в расцветке оперения самца и самки. Не в пример людям, самочка у птиц одевается, как правило, чрезвычайно скромно: серенькое в белую или светло-желтую крапинку платьице — вот и весь ее наряд. Но зато как разодет, скажем, фазан или селезень кряквы! Там фиолетово-атласная, сине-зеленая нашивка, там пунцово-красная или ярко-белая манишка, там ярко-желтые колечки по черному полю. Да каких только нарядов не увидишь у птиц! А сколько среди них, главным образом среди перелетных насекомоядных мелких птах, великолепных певцов! Именно они околдовывают пением весенний лес.

Яркое оперение птиц — средство дезориентации хитрого врага. Когда самочка сидит в гнезде, верный супруг не только кормит ее, он еще оберегает ее покой, все время находясь где-нибудь рядом. Вот недалеко от гнезда соловья-красношейки, крошечной пичужки, появилась куница Харза. Опасность! И самец, запрокинув головку и выпятив красную грудку, начинает тревожно верещать. Но певцов в такую пору в лесу много, они вовсе не отвлекают хищника, враг приближается к гнезду. Вот уж до него рукой подать, и тогда самка выпрыгивает из гнезда и начинает беспомощно падать с ветки на ветку, притворяясь больной или ушибленной. Напрасно хищник царапается с одного сука на другой, нацеливаясь для прыжка, — птаха держится на почтительном расстоянии, да еще среди самых тонких ветвей, которые не смогут удержать ее преследователя. Так и уводит его подальше, одурачивает, а потом, вспорхнув, исчезает в зеленой кутерьме листвы, чтобы поскорее вернуться в покинутое гнездо. Интересно и то, что большинство пернатых начинают кладку яиц, только когда достаточно разовьются листья, чтобы можно было укрыться среди них.

Тревожное это время для мирных обитателей тайги — конец весны и начало лета. Буйствуют слепые, но целесообразные силы природы. Не потому ли именно в эту пору лес полон птичьего гомона и щебетания, не потому ли так вкрадчивы тогда лесные шорохи, не потому ли так тревожны ночные крики в лесу? Наконец, не потому ли так красочны цветы и так дурманящи их ароматы? Окинь мысленным взором жизнь тайги в конце мая — начале июня, вглядись в каждый кустик, в каждую лесную куртину, вслушайся во все звуки, что рождаются в лесу ночью, когда в черном небе мерцают лишь далекие-предалекие звезды, или днем, когда солнце стоит в зените, и перед тобой предстанет удивительный в своей многосложности и многокрасочности процесс: природа воспроизводит самое себя… У нее нет заботливой повитухи в это трудное время. Напротив, именно в это время жестокая борьба достигает наибольшего накала Но не может ли стать такой повитухой для природы Человек? Ну, скажем, защитить ее мирных жителей от прожорливых хищников? Это сложный вопрос. Человек пока еще недостаточно разобрался в тайнах природы, чтобы окончательно решить, целесообразно ли его вмешательство. Нет ничего опаснее, чем нарушить естественное равновесие в живом мире. Не будь четвероногих и пернатых хищников, грызуны с их феноменальной плодовитостью и приспособленностью к любым условиям очень быстро заполнили бы леса и поля. Разве кролики не стали в свое время угрозой существованию самой цивилизации в Австалии? На Дальнем Востоке известны случаи, когда в годы, благоприятные для размножения диких кабанов или кабарги, их поражала эпизоотия, и дело кончалось массовым мором этих животных.

Между прочим, в свое время в уссурийских лесах почти не было волков: их уничтожал тигр. Сократилось число тигров — распространились волки. А где они появляются, там резко уменьшается поголовье промысловых копытных.

Еще более сложны взаимоотношения в мире пернатых. Взять хотя бы кукушку. Прежде чем подкинуть свое яйцо, она выбрасывает из гнезда хозяйские. Обычно кукушонок вылупляется из яйца первым и начинает эксплуатировать своих приемных родителей: он необычайно прожорлив и все время кричит, требуя еды. Тем временем один за другим вылупляются остальные птенцы, и слепой еще подкидыш-кукушонок начинает разбойничать. Вот он почувствовал рядом с собой теплое и еще влажное тельце. Воспользовавшись отлучкой взрослых птиц, он начинает подлезать головой под другого птенца, и наконец тот оказывается у него на спине, в небольшой впадинке между основаниями крыльев. Тогда кукушонок поднимается на лапки и выбрасывает свой груз вон из гнезда. Так он делает до тех пор, пока не останется один в гнезде.

Одна кукушка подкидывает за сезон до двадцати яиц. Тем самым она уничтожает до двадцати выводков мелких насекомоядных птиц. В кладках этих птичек по четыре-пять яиц; таким образом, кукушка может уничтожить за сезон около сотни мелких птах! Правда, она, как бы стараясь искупить свои грехи перед лесом, который приютил ее, пожирает множество волосатых гусениц — очень опасных вредителей леса. Только немногие птицы уничтожают их. Двадцать взрослых кукушек в течение одного дня могут очистить лес от многих тысяч опасных вредителей. Не окупает ли кукушка своей добросовестной службой тот вред, который она наносит беззащитным птахам?

Насекомоядные — самые полезные из птиц, а среди них на первом месте стоит прославленный доктор лесов — дятел. Он оперирует стволы деревьев, долбит древесину и таким образом лечит лес. А инструмента у него никакого, кроме долотообразного клюва. И выходит, что голова — это молоток, а шея и само туловище птахи — рукоятка. Ну-ка, что будет, если стукать вас головой об дерево изо дня в день всю жизнь? Не у каждого плотника или столяра долото доживает до пяти лет. А вот живое долото, дятел, иногда доживает. Правда, редко.

Из пернатых меньше всех живут мелкие насекомоядные и зерноядные, немногим дольше — более крупные их конкуренты в питании; дольше других птиц живут хищники и всеядные. Никто в Моховой пади не знает, сколько лет старому разбойнику Карру, который пережил десятки поколений своих мелких собратьев. Случайная жертва зайца Пишки, ястреб-тетеревятник, которым в свое время хорошо пообедала выдра Ласа, говорят, прожил больше тридцати лет. Отцу Белохвостого Клека было за шестьдесят, когда он стал жертвой охотника.

Продолжительность жизни пернатых, безусловно, связана с затратами усилий на добычу пропитания. Почему бы не жить долго разбойнику Карру, если у него всегда есть еда? Он редко голодает. Всплыла дохлая рыба — съел. Растерзал хищник добычу, всего не съел — Карр тут как тут, и пошла тризна! Выследил, сидя на дереве, гнездо какой-нибудь птахи, и обед обеспечен, будь то яйца или птенцы. Выследил выводок зайчихи — и вот уже справляет кровавый пир. Он не утруждает себя ловлей грызунов, насекомых, сбором семян или ягод.

Иную природу имеет долголетие пернатых хищников. Они все время парят, а стало быть, очень активно дышат, очень сильно тренируют крылья и грудную мускулатуру. Стремительность, постоянная активность, целесообразно и высоко развитые мышцы, легкая доступность привольных просторов — все это ничего общего не имеет с прозаическим, унылым «тук» да «тук» скромного раба судьбы — дятла.

Среди этих гордых красавцев есть и такие, кто работает на оздоровление природы, уничтожая больных и умерших животных. Иных пернатых хищников называют крылатыми кошками. Речь идет о тех, кто уничтожает грызунов,- о совах, совках, неясытях. Например, сова, отшельница Спуля, за ночь ловит до полусотни мышевидных, а потом весь день спит в своем дупле, время от времени отрыгивая погадки — комочки непереваренных костей и шерсти. Белохвостый Клек и коршун Тиня очищают реку от дохлой или больной рыбы. Орлан уничтожает гадюк и полозов, которые в свою очередь поедают птенцов и лягушек. А между тем лягушка уничтожает бездну насекомых и составляет пищу многих полезных животных и рыб, сберегая таким образом жизнь другим своим добрым сожителям.

Ястреб-тетеревятник… Уже одно название говорит о том, кого истребляет этот разбойник. Его меню, однако, не ограничивается лишь тетеревами, часто больными. Утка и рябчик, дикий голубь и кулик, белка и заяц — больные и здоровые,- все это объекты его охоты. Подсчитано, что один ястреб уничтожает за гнездовой период девяносто белок, сто пятьдесят четыре зайца, двести сорок семь соек, сто двадцать две серые вороны, двести одиннадцать голубей, четыреста сорок девять куропаток, восемьдесят два скворца! А ведь все это — полезные пернатые и четвероногие, и наверняка не все из них больные. Но кто и в какой степени полезен или вреден, в конце концов рассудит Человек. Затем он и изучает природу.